***

Она сидит в углу
Курит
И пьет
Что-то
Что может гореть
Если хотя бы слегка захотеть
Ее мучает кашель
На ладони – кровь
Но ей наплевать
Пока она живет
В ней слишком много чернил
И блестящих металлов
Ее тело прекрасно
Но она себя убивает
Потому что знает
Что будет жить вечно
Еще как максимум семь
От своих двадцати.
( Read more... )

***

- Привет! - прокричала она, завидев тебя среди волн, - Как дела?
Наверное, ты могла бы пожать плечами, но всего лишь грустно вздохнула:
- А как они еще могут быть? Нормально…
- Еще они могут быть «как обычно», - рассмеялась чайка и сделала над тобой круг, - Что нового?
Ты на мгновение погрузилась в воду, но тут же выглянула обратно:
- Ты и сама знаешь… Ничего… Тишина и покой…
- Тишина и покой, - протянула чайка и, на мгновение задумавшись, вдруг упала в море, - Буль-буль-буль…
- Глупая… - небольшим фонтанчиком фыркнула ты, когда птица снова оказалась в воздухе, - Берег далеко, смотри, еще утонешь…
- Я не могу утонуть, потому что не могу умереть, ты же знаешь, - улыбнулась чайка.
- Да, знаю, - вздохнула ты, - Как и я…
Вы обе замолчали. Чайка сделала несколько кругов вокруг, а ты похлюпала носом и чихнула:
- Ох уж мне этот свежий воздух… А знаешь, - вдруг добавила ты, - Я сегодня опять была в том самом месте…
Птица погрустнела:
- И зачем?
- Не знаю… - ответила ты, - Наверное, все еще пытаюсь что-то там найти…
- Лучше бы дружка себе нашла! - вскрикнула чайка и взмыла в облака.
Ты снова вздохнула и погрузилась на глубину.
Тишина и покой.
Здесь на самом дне так много всего… И так пусто. Камни, кораллы, водоросли, песок, песок…
И никого вокруг.
Ни рыб, ни насекомых, ни прочей живности. И ни одного дельфина…
( Read more... )

***

Мухи.
Во всем этом самое страшное не иссушающая кожу жара, не сводящая с ума жажда, даже не обжигающий легкие воздух.
Мухи.
Одна, две, десяток.
Кружащие вокруг, словно стервятники, дожидающиеся пищи, жужжащие сотнями маленьких крылышек, которые так хочется оборвать и затолкать этим самым мухам куда-нибудь поглубже.
Уже почти и не чувствуется топот маленьких ножек, лапающих твое измученное тело, но этот звук…
Он сводит с ума.
Настолько, что ты даже умудряешься неловким ударом руки сбить пару мух, особо нагло залезающих на тебя.
Так жарко…
Не спасает даже тень от зонта, развернутого над автомобилем.
Ты касаешься щеки и со стоном отдергиваешь руку. Не понятно, что зашипело первым – кожа на лице или на пальцах.
Кажется, все против тебя. Вот бы капельку дождя… Ну или хотя бы немного прохладного ветра…
Но нет.
Только остервенело палящее солнце, и небо без единого облачка.
Словно разглаженная ботексом стерва, испепеляющая тебя взглядом в ответ на насмешливую улыбку.
Ты сидишь в той жалкой луже тени, которую из последних сил исторгает из себя иссохший зонт, на капоте своей чертовой развалюхи, которая верой и правдой служила тебе последние десять лет и умерла именно в тот самый момент, когда ее автомобильная смерть оказалась настолько щедра и настолько незанята, чтобы милостиво остаться здесь с тобой и дождаться, когда ты тоже откинешь копыта.
Так сказать, эксклюзивное предложение – две смерти по цене одной.
Вот бы презрительно сплюнуть в знак пренебрежения к пафосу момента, но уже нечем…
Поджав под себя ноги в сетчатых чулках, расправив черную юбку так, чтобы раскаленное железо поменьше обжигало бедра, ты сидишь на этой чертовой жаре уже несколько часов, наивно надеясь, что по этой глуши проедет хоть кто-то.
Твоя белоснежная рубашка пожелтела от пота, белоснежный же галстук в бессилии обвис, и уже даже и не пытается тебя душить.
Интересно, кто протянет дольше, он или ты?
Бессмысленная полоска ткани или кусок из плоти и крови, тоже не особенно озадаченный конкретными целями и направлениями мышления.
Хорошо, что ты догадалась перед отъездом покрасить волосы в кроваво-красный. По крайней мере, когда твой мумифицированный труп найдут, хоть что-то в нем будет привлекать внимание.
Так жарко…
( Read more... )

***

Кажется,
У тебя снова болит голова.
Значит,
Снова собирается дождь.
А пока
Ты идешь по пыльной улице, глубоко вдыхая испаряющийся воздух,
И слушаешь.
Слушаешь удары сердца,
Пульсирующие в таком стеклянном воздухе.
Твои босые ноги в клетчатых чулках ровным шагом ведут тебя по дорожке этого пульса, твой острый хвост, вылезающий из-под рваной и мятой складчатой юбки из чуть желтоватого белого, отбивает ритм этой дорожки по трескающемуся от твоих ударов асфальту.
И, кажется, он ведет тебя именно в это кафе, столь кстати возникшее прямо у тебя на пути.
Скрипнула дверь, и,
Спрятав хвост,
Ты зашла внутрь и огляделась.
Пульс…
Пульс…
Пульс…
( Read more... )

***

- Я тебе говорю, у нас все получится! Главное – верить! - сказала Эллис сама себе и глубоко вздохнула, - Ага, вот эти ребята… Вперед.
Встряхнув головой, она направилась к группе подростков, которые, вооружившись пивом, оккупировали одну из скамеек в парке.
- Привет, ребята, - сказала девушка, подойдя поближе, - Меня зовут Эллис Блейн, - она сделала таинственное лицо, - И я показываю особую… - выдержала паузу, - Уличную магию! Хотите ее увидеть?
- Не-не-не, - замахали руками подростки, - Еще чего! Знаем мы вас, фокусников. Сначала достанете монетку из своего носа, а потом все деньги из нашего кошелька!
- Да ладно вам, ребята, - мило улыбнулась Эллис, - Все будет отлично! Вот смотрите…
Она щелкнула пальцами по своему носу и между безымянным и указательным появилась монетка. Подростки фыркнули:
- Это было весьма неожиданно!
- Орел или решка? - вдруг спросила Эллис самого высокого.
- Что? - не понял тот.
- Ну, орел или решка, банальнейший вопрос, - ухмыльнулась девушка и подкинула монетку в воздух.
- Ну, орел, - буркнул парень, - Блин, это даже не фокус, это и младенец в школе так сделает, на повезет-не повезет. Угадаешь – ваааау, магия, не угадаешь – ну ладно, как-нибудь в другой раз…
( Read more... )

***

Кажется,
Ты снова видишь ее во сне.
Открывая дверь
Своего маленького дома
Ты уже знаешь, что вместо звонка
Увидишь ее.
С такими светлыми волосами.
С такими опьяняющими глазами.
С такой милой улыбкой…
Это снова она…
( Read more... )

***

Что это?
Кажется, еще только вчера Ты умерла…
Темнота, теснота, вонь и что-то мягко-шершавое, натирающее кожу, что-то холодное и твердое.
Чьи-то шаги рядом. И не утихают, не приближаются, словно все время с Тобой.
Или Ты с ними…
Хлопок – и словно все перевернулось с ног на голову, удар – и Ты открыла глаза.
Ты лежишь
На каменном грязном полу.
Не дыша.
Не чувствуя биения своего сердца.
И у Тебя нет ног… Нет рук, нет Тела.
Ты широко распахиваешь глаза и силишься закричать, но не можешь – у Тебя нет шеи и нет горла. Только и можешь, что прикусить язык и беззвучно всхлипнуть от страха.
Потому что Он, хмурый, согбенный и тощий, поднимает Тебя, смотрит прямо в глаза.
И грустно, с тоскливым удовольствием, улыбается:
- Прости меня… Мне очень жаль…( Read more... )

***

…Выдох.
И снова этот запах…
Ландыши со вкусом сирени.
- Ну же, где же ты? - почти со слезами кричит девочка, от которой так вкусно пахнет.
Ты открыла глаза и коснулась ее плеча. Она вздрогнула, но не обернулась:
- Пожалуйста, не уходи!
Но тебе остается только вздохнуть и, сделав шаг вперед, присесть на корточки. Интересно, кто на этот раз?
Мужчина, уже почти немолодой… Изменяющая жена, двое детей, скучная работа, бильярд и покер по праздникам. А еще он втайне рисует по ночам…
Голова расколота, и пол залит кровью. Мучительно, но быстро.
А девочка отшвырнула металлический прут в сторону и все же посмотрела на тебя:
- Ну же, не молчи! Пожалуйста! Скажи хоть что-нибудь, я прошу тебя!
И ландыши капают с ее пальцев, сирень расцветает на ее губах…
Ты закрываешь глаза и касаешься тела своими тонкими изящными пальцами.
Девочка срывается на крик:
- Ответь мне, пожалуйста! Не делай вид, что меня здесь нет!
Душа мужчины еще отчаянно цепляется за тело, но уже не может тебе отказать. Ты обнимаешь ее, касаешься кончиками ногтей ее лица, носа, проводишь подушечками пальцев по щекам.
И целуешь.
И душа рассыпается.
А где-то на другом конце света что-то маленькое, верткое и хвостатое завершило свою безумную гонку в чем-то мягком, теплом и нежном…
Кажется, девочка еще что-то шепнула, падая на колени.
…Выдох…Выдох.
И снова этот запах…
( Read more... )

***

На часах
Далеко за час ночи,
На кухне
Далеко за порядок.
Скрипит вода в посудомойке, и свистит чайник, наполняясь страстью.
Дешевый кофе из стеклянной банки
Две ложки, сахар и немного сливок.
Ты пьешь его на ночь, чтобы быстрее уснуть
От страсти,
Чтобы лучше спать
От жара
И ненавидеть мир по утрам,
Потому что рано
Проснувшись
В теплой и мягкой постели,
Снова придется
Во сне резать вены,
Утешаясь мыслью,
Что все не так больно.
И снова кофе,
Ну или, быть может, фруктовый чай.
Сквозь порванный рот
Растекаются тонкие струйки.
Холодный дождь
И пена в чашке,
Шампунь со вкусом кофейной клубники.
Ты снова мылась, не раздеваясь.
Вытрись насухо,
Высуши одежду феном.
Степлер из аптечки
Сшивает щеки,
Губная помада говорит: «Привет!
Доброе утро, тебе нестрашно,
Ты снова готова
Быть дальше…»
( Read more... )

***

Левая рука жутко зудела. Уже даже не в месте сращивания, а вообще вся. Кожа шелушилась, вокруг шва цвет ее потемнел, и выглядело все это малопривлекательно.
Иммуноподавляющие не помогали. Тело отвергало наспех пришитую конечность, и Джонатан чувствовал, что с сердцем и печенью происходит тоже самое. Времени оставалось все меньше.
Алиса торопила:
- Давай быстрее! - ее голос въедался в мозг словно голодный червь, - Звони ей!
Парень набрал номер и прислонился лбом к холодному стеклу будки телефона-автомата. Несколько длинных гудков, и по ту сторону телефона трубку взяла какая-то женщина:
- Мэган Бенкс, слушаю Вас.
- Здравствуйте, Мэган, - Джонатан вздохнул с облегчением, - Это Вас беспокоит Джонатан Морган. Вы меня не знаете, но… - он замялся, - Я знаю Вас, как бы глупо это не звучало…
- Что? - переспросила женщина, - Что Вы имеете ввиду?
- Ну давай же! - прошипела Алиса.
- Да погоди ты! - выругался Джонатан, - А, извините, это я не Вам. Вы понимаете, Мэган, Ваше имя есть в списке… Вам не так давно делали пересадку почек от неизвестного донора… Девушка, двадцать пять лет, вторая положительная, причина смерти – неизвестна.
- Да, но откуда Вы это узнали? - взволнованно спросили на том конце провода, - Я думала, это конфиденциальная информация!
- Да конечно! - фыркнула Алиса.
Джонатан поморщился:
- Это неважно. Суть в том, что мне сделали пересадку от того же донора… Сердце… - парень почесал руку, - Вы понимаете… Вам, возможно, покажется это безумным, но кто-то зачем-то охотится на нас, тех, кому пересадили части этой девушки!
Алиса удивленно подняла бровь, а парень пожал плечами:
- Вы, возможно, слышали в новостях: женщина с оторванной рукой, мужчина с вырезанной печенью – это все ее реципиенты! Мне самому пытались проломить голову, я чудом смог спастись!
- Какой кошмар! Но почему Вы… Зачем Вы звоните мне, нужно обратиться в полицию!
- Полиция уже в курсе, - Джонатан закатил глаза, - Но они ничего не могут сделать! Послушайте, Вам тоже угрожает опасность! Я бы хотел встретиться с вами, возможно, вместе мы сможем что-нибудь сделать. Как минимум сейчас нам лучше быть на виду у толпы…
( Read more... )

***

Она будет кружиться, кружиться,
Наш ангел с крыльями из сгустившейся крови.
Она будет кружиться вокруг нас и улыбаться,
Потому что ей почти совсем не больно.
А ты стоишь
В своей тесной бетонной коробке,
Пропитанной клеткой в дверях и окнах.
И тебе тесно,
Но ты не плачешь.
Тебе смешно от того, что грустно.
Ты трешь виски
И громко смеешься.
На тебе – лишь рубашка из мятого шелка,
Босым голым ногам ничуть не жарко.
Пальцы изодраны, волосы расвсклочены,
Такая милая горбинка носа
Проткнута острым ржавым гвоздем.
Твой рот порван,
С кончиков губ падает пена слез,
Но дыры в щеках заклеены скобками скромного степлера.
В ушах – булавки, увенчанные гайками,
Брови прошиты черными нитями.
Наш ангел улыбается, а ты смеешься,
Сжимая пальцами свою цифровую кисть.
Которую ты макаешь в ее мягкие крылья,
Просовываешь сквозь решетку в соседнюю коробку
И рисуешь его.
Такого тихого, такого жалкого.
С которым не стыдно сказать: «Да срать я хотела на ваши правила»...
( Read more... )

***

Я все исправлю…
Джонатан вздрогнул, визг перевернувшегося автопылесоса выдернул его из глубины усыпляющих мыслей. Копаться в железных внутренностях уже было бесполезно, все равно всякий раз это механическое недоразумение после получаса работы пыталось взобраться на стену и благополучно заваливалось, тут же начиная вопить своим мерзким электронным голосом.
Парень пнул пылесос ногой, и тот, вернувшись в горизонтальное положение, довольно пофыркивая, укатил в другой конец отсека. А Джонатан пару раз махнул шваброй по полу и снова задумался, уставившись в иллюминатор.
И какой в этом смысл? Там, снаружи корабля – Земля – ничто в масштабах вселенной, даже сравнение с пылинкой было бы лестью. А снаружи Земли – она, Алиса, на своем маленьком мусоросборнике – ничто в масштабе выполняемой ими работы. Огромное мусорное кольцо вокруг планеты, и маленькая песчинка – старый, почти разваливающийся на куски автоматический мусороперерабатывающий завод Платон, едва-едва за сутки справляющийся с тем, что Алиса на своей Полулитровой Мыше собирает за пару часов.
Джонатан вздохнул и снова принялся за работу. Изо дня в день он вместе с этим сходящим с ума от металлической усталости пылесосом бродит по коридорам и отсекам завода и собирает пыль. Или даже скорее прах. И как бы они не старались, как бы не выскабливали пол, стены, не вылизывали потолки – через несколько часов все снова покрывалось тонким, едва заметным слоем бесцветности.
Платон умирал, как умирала и Земля, превратившись в гигантскую свалку.
Завод слегка тряхнуло, Полулитровая Мыша забросила свой груз в мусороприемник, после чего пристыковалась в одном из доков. Джонатан встряхнул швабру и пошел встречать Алису.
Которая в свою очередь встретила его громким чихом:
- Апчхи! Твою жеж… Апчхи! - девушка истошно рыкнула в потолок, и это, как ни странно, помогло, - Апх… Ух… - она потерла нос, - Ну да, конечно, только аллергии на пыль мне и не хватало для полного счастья!
Парень улыбнулся:
- Видишь, зато теперь тебе не остается ничего, кроме как радоваться жизни.
Алиса скорчила страшную гримасу и прошла мимо. Джонатан с улыбкой вздохнул:
- Будешь принимать душ – не перестарайся с радостью.
Девушка подняла руку с вытянутым средним пальцем и скрылась за поворотом:
- И не мечтай, я еще вчера заклеила твою видеокамеру пластырем, - ее голос растворился в пустоте коридоров.
Парень усмехнулся и, воткнув швабру в преследующий его пылесос, зевнул. Сегодня можно закончить пораньше…
( Read more... )

***

«Все будет хорошо».
Насмешливо грохочет оживленное шоссе за углом. Ты ползешь по асфальту, раздирая до кости локти, а ладонями сжимая голову. Твои ногти погружаются в кожу все глубже и глубже, но им не унять твоей боли.
Не заглушить голоса.
Ты пьяна. От жаркого алкоголя ослепли глаза и видят лишь то, что хотят. Но тяжелая химия лишает их чувств, и они уже почти совсем ничего не хотят.
И все дрожит, встряхиваясь при ударах сердца, словно картинка на умирающем телеэкране.
Кажется, ты вся в грязи, босая, в порванных джинсах и растянутом свитере. Но волосы на удивление свежи, а кожа гладкая, белая, словно никогда не знавшая солнца.
Возможно, ты кричишь. Слипшиеся губы трещат и рвутся, но вместо своего голоса ты слышишь стук сердца. Одного… Другого…
И голоса, которые что-то шепчут тебе на ухо, нежно вгрызаясь в истерзанное сознание.
Тыкаешься, словно слепой котенок, едва-едва можешь нащупать стену, чтобы опереться об нее, прислониться и замереть, глотая ртом воздух.
«Бедная девочка», - шепчут твои голоса, - «тебе так сильно досталось… Но мы с тобой, мы никуда не уйдем, никогда не сделаем тебе больно…».
Кричишь. И чувствуешь, как ползают у тебя под кожей крысы. Ползают и шипят, шипят и поют. И говорят, говорят с тобой.
Едва-едва перекрикивая стук своих сердец.
И грохот твоего, наверное, последнего разумного в этом безумном теле, пытающегося из последних сил вырваться и сбежать.
А ты все видишь. Видишь этот яркий свет, эти большие и сильные руки, эти глубокие, до боли родные глаза, и голос… Голос: «Я с тобой, я никуда не уйду, я никогда не сделаю тебе больно»…
( Read more... )

***

…Сначала погасли звезды.
Эмми проснулась от нависшей в комнате темноты. Кажется, даже подняла веки, но с первого раза это трудно было понять даже ей самой. Девушка села и, зевнув, потерла лицо. Перед глазами несколько мгновений мелькали разноцветные точки, но светлее от этого не стало. Эмми опустила босые ноги на холодный пол, встала и подошла к окну:
- Что за чертовщина? - пробормотала она.
Идеальное черное небо. Ни единой звезды, ни луны… Девушка посмотрела на горящие ядовито-зеленым цифры часов. Полдесятого, уже утро. Ни солнца…
В окнах домов горел свет, вдоль дорог еще не погасли фонари, машины с зажженными фарами как ни в чем ни бывало в спешке проносились мимо.
Темная-темная ночь… Разве что свет, падающий на планету со всех концов вселенной, идущий сюда минуты, часы, года и миллиарды лет не мог в одно мгновение взять и погаснуть. Так же как и не могли сгуститься настолько плотные тучи…
Эмми, спотыкаясь, прошла по комнате и нащупала выключатель. Яркий свет от лампы под потолком ударил в глаза, и девушка на мгновение зажмурилась:
- Вот, так-то лучше, - удовлетворенно сказала она и пошла в душ.
Наскоро ополоснувшись, Эмми оделась, легко перекусила и, накинув пальто, отправилась на работу.
На улице было непривычно спокойно. Люди так же, как и прежде, спешили по своим делам, машины гудели, реклама сияла яркими огнями, а весь город был наполнен собственным светом. Но сегодня все это выглядело до жути неестественно, настолько искусственно, что многим горожанам с большим трудом удавалось заставлять себя не озираться по сторонам.
Эмми посмотрела на небо. Бескрайняя и пустая чернота. Словно всю поверхность просто замазали краской. Девушка села в машину и завела двигатель. Телевизора у нее в квартире не было, поэтому Эмми тут же включила радио, чтобы узнать, что происходит. Но, как и она сама, и все люди вокруг, по ту сторону эфира никто ничего не понимал. Ди-джеи успокаивали народ, призывали не поддаваться панике, кто-то говорил про аномальное погодное явление, кто-то про гнев господень...
( Read more... )

***
Треск.
Шипение.
Джули покрутила ручку радиоприемника в надежде что-нибудь поймать.
Ничего.
Пустой эфир.
Алиса примерилась и нанесла удар. Биток, ударившийся о красный шар, отскочил от борта и залетел в лузу. Девушка хмыкнула и потянулась. Захрустел позвоночник, а расправившиеся крылья зашелестели всеми своими белоснежными перьями.
Рада хмыкнула:
- Не такой уж и сложный был удар. Даже и ребенок бы справился.
Алиса пожала плечами:
- И что? Зато следующий удар снова за мной… - она прицелилась и снова коснулась кием шара.
Тот, рассеяв по полю остальные, попавшиеся ему на пути, стукнулся о лузу и отскочил обратно. Белокрылая цокнула языком:
- Да, а этот удар был сложный.
- И что, - Рада пожала плечами, - Следующий-то удар все равно за мной?
Она улыбнулась и положила руку на бильярдный стол. Длинные острые ногти аккуратно коснулись сукна, а рыжие перья в напряжении замерли, приготовившись вспыхнуть. Удар – и Рада восторженно взвизгнула, наблюдая за залетающим в лузу шаром. Ее крылья залились огнем, а глаза словно залились румянцем.
Алиса поморщилась:
- Эй, потише тут, и так дышать нечем!
Девушка прикурила о крылья соперницы сигарету и щелкнула пальцами. Ее собственные перья потекли и залились молоком. Алиса резко повернулась на месте, и холодные белоснежные брызги потушили Раду. Та фыркнула и вытерла лицо:
- О, Гармония, какая гадость…
( Read more... )

***

- Да стой же ты спокойно! - воскликнул Вова, задирая кофту на Маше, - И так ни черта не видно…
Он посветил фонарем на спину девушки и прикоснулся пальцем к вытатуированной на ее коже карте:
- Так, мы здесь… - парень огляделся, - Судя по всему, нам туда… Пошли.
Он поднял лопату с земли и пошел вперед. Свет небольшого ручного фонаря еле-еле разрывал темноту, поэтому Вова и Маша спотыкались на каждом шагу, цеплялись на надгробия, а один раз девушка и вовсе чуть не свалилась в свежевырытую могилу.
- Кажется, пришли, - наконец сказал парень.
Еще раз сверившись с картой он сунул лопату в руки девушке:
- Копай.
Та отвесила ему подзатыльник:
- Очень смешно, - и бросила лопату обратно, - Прямо оборжаться можно.
Вова фыркнул и, отдав девушке фонарь, принялся за работу. Ночь была теплой, земля – достаточно мягкой, поэтому копать было не очень тяжело. Маша какое-то время светила на могилу, но потом ей это надоело, и она, зевнув, присела на надгробную плиту:
- Ну что там, долго ты будешь еще возиться? - спросила она.
- О, нет, этот парень даже глазом моргнуть не успеет, - буркнул Вова.
- Какой парень? - не поняла Маша.
- Который мертвый, - прокряхтел Вова.
Лопата ударилась обо что-то твердое. Парень еще немного разгреб землю и поднял крышку гроба. В нос им ударил жуткий запах полуразложившейся плоти, да такой, что Маша тут же зажала рот рукой и с нечленораздельными звуками отвернулась.
- Уф, - помахал рукой перед носом Вова, - Он явно давно не мылся…
( Read more... )

***

В наушниках играла бодрая музыка, достаточно громко, чтобы другие студенты в аудитории периодически оборачивались на чересчур жесткие ноты. Перед тобой лежала раскрытая газета, одно из тех бессмысленных мусорных изданий, ради которых вырубают леса в Сибири. Вот уж точно – от туалетной бумаги было бы куда больше пользы.
Впрочем, до начала пары нужно было скоротать еще минут пять, а тупо пялиться в одну точку, нечетко выстукивая по столу разрывающий уши ритм, как-то уже поднадоело. Поговорить тоже было особо не с кем, ибо первая пара, в субботу – чудо, если сам лектор появится, что уж говорить о самих студентах.
Врывающийся в аудиторию сквозь раскрытые окна прохладный воздух не спасал от скопившейся за ночь духоты. Плюс ко всему девять утра – зевать хотелось постоянно, оставалось только выбирать – прикрывать рот рукой или просто утыкаться в свой рукав и засыпать. Последнее было наиболее оптимальным выбором, ибо могло принести куда больше пользы, чем гипотетическая лекция, смысл которой временами ускользал даже от самого преподавателя.
Который, между делом, так и не появился, несмотря на раздавшийся звонок. Оставалось только вздохнуть – ну, еще пятнадцать минут приличия, и можно идти пить кофе. Впрочем, у тебя появился повод не торопиться сбегать с пары – в аудиторию ввалилась Мышка. То есть, не то, чтобы ввалилась, очень даже таки грациозно зашла, но по раскрасневшемуся ее лицу было видно, что девушка потратила некоторые усилия на то, чтобы поторопиться к началу. К тому же энергия, которую Мышка источала всем своим видом, двусмысленно давала понять, что если бы было нужно – то могла бы и ввалиться, причем с максимально возможным ущербом для того, кто попытался бы помешать.
И она не улыбалась. Нельзя сказать, что девушка была грустной или сердитой, собственно, даже неестественности в отсутствии улыбки никакой не было.
( Read more... )

***

Константин упал на палубу, чуть проехавшись по инерции по шершавому металлу. С минуту парень лежал неподвижно, боясь даже подумать о чем-либо. Наконец он попробовал открыть глаза, но тут же зажмурил их, взвыв от жуткой боли в голове. С трудом ему все же удалось сесть, пальцы легко ощупали лицо, виски, лоб ¬– крови вроде бы не было. Константин подвигал челюстью, проверяя, цела ли она, после чего снова открыл глаза.
Прямо перед ним стояла с любопытством разглядывающая его девушка. Вьющиеся светлые волосы средней длины, мягкие голубые глаза, теплый пуховик красного цвета, темные бриджи, высокие черные сапоги и… хвост. Длинный тонкий хвост, гладкий, оканчивающийся костяным наростом, в нетерпении елозящий по палубе.
Константин потряс головой, чтобы убедиться, что ему это не привиделось. Тряска отдалась стучащей болью, но девушка не пропала. Более того, она похлопала ресницами и сказала:
- Приветик! - подняв руку в жесте с вытянутыми указательным и средним пальцами, - Ты – кто? И откуда?
Ее лучезарная улыбка буквально обжигала милым любопытством.
- Я? - переспросил Константин и огляделся.
Пара крепких ругательств едва не сорвалось с его губ. Это был корабль, огромный корабль, причем на самой, что ни на есть, открытой воде – всюду, куда только хватало глаз, судно окружала вода.
- Нет, - махнула рукой девушка, - Я вообще не с тобой разговариваю, а с белым кролликом у тебя за спиной.
Константин обернулся, но никого не увидел, а незнакомка фыркнула и закатила глаза:
- Чуууувааааак! Конечно, ты! С белым кролликом я уже и так знакома! - она звонко рассмеялась.
Парень улыбнулся:
- А, я – Константин. А здесь я… где бы я не был… из-за одного научного эксперимента. Искривление пространственно-временного континуума, управляемые червоточины и тому подобное… - ему не очень хотелось вдаваться в подробности, но девушка по-прежнему смотрела на него с таким распирающим ее любопытством, что, казалось, сейчас лопнет, - Ну… собственно, я вот прямо здесь… прямо сюда выпал из телепортационного портала. Должен был оказаться не здесь, но… - Константин потер подбородок и решил переменить тему, - А где мы вообще…
( Read more... )

***

Протереть лобовое стекло, выключить двигатель, потереть лицо рукавом.
Сделать пометку на руке «Не забыть купить кошачий корм».
Ты выходишь из машины и плотно закрываешь дверь.
Не забыть цвет – красный, блеклый. Облупившийся.
Ты доходишь до магазина и открываешь дверь. Звенит колокольчик под потолком.
Поднимаешь глаза.
Звенит.
Всего лишь звон.
Потереть лицо. Посмотреть на пометку на руке.
Ты косишься на лениво зевающего продавца и проходишь вглубь. Бросаешь в корзинку хлеб, газировку, чипсы, жвачку для свежести дыхания.
«Не забыть купить кошачий корм».
Потереть лицо.
Идешь вдоль полок. Здесь – нет, здесь – нет, здесь – тоже нет.
- Что-то ищите? - продавец не то, чтобы проявил интерес, но слегка приоткрыл глаза.
Ты вздрогнула.
Потереть лицо, потереть лицо. «Не забыть купить кошачий корм».
- Мне нужен кошачий корм, - пробормотала.
- Не, у нас все только для людей, извините…
( Read more... )

***

Тонкий треск.
Звонко стучат каблуки по раскаленному, почти дымящемуся от жары асфальту. Воздух дрожит и плавится, тонким водопадом взмывая ввысь. Ветер еле дышит, и лишь в самых глухих уголках изредка можно услышать его хрипящие стоны…
По центральному проспекту города брели две девушки. Раскрасневшаяся кожа, минимум одежды, нервные капельки пота, деловито снующие по телу. Светловолосая и Темноволосая, обе уставшие и измученные, словно после нескольких дней непрерывного пути.
Та, что светлыми волосами, остановилась и топнула ногой:
- Все, не могу больше! Надоело… Еще чуть-чуть, и я упаду и тупо усну!
- Вряд ли, - пожала плечами ее спутница, - Скорее, ты начнешь мелено и аппетитно прожариваться, издавая приятные запахи старательно приготовленного мяса.
Светловолосая фыркнула, но снова пошла:
- Но все же, куда мы идем? Это все бесполезно, здесь нет тоже нет теней… Как и везде!
Темноволосая чуть подняла глаза к небу и тут же снова их опустила:
- Они где-то здесь.
- Ну и с чего ты это взяла? - возмутилась первая девушка, - Мы, уже черт знает сколько времени, идем, черт знает куда, только потому, что ты заладила свое «Они где-то здесь»! Сколько раз ты мне уже это говорила? Десять, двадцать?
- Раз сто, - буркнула вторая, - И скажу еще столько же, потому что ты меня все время об этом спрашиваешь.
Она огляделась. Широкая, на несколько десятков метров улица утопала в солнечном свете, высоченные здания по краям стояли словно голые, без единого темного пятнышка. Столбы, машины, скамейки, деревья – все здесь, как и везде не отбрасывало ни капли тени.
Светловолосая вытерла пот со лба и вздохнула:
- И людей здесь тоже нет! - всхлипнула она, - Их больше нигде нет, слышишь, Сэм, нигде!
- Слушай, Лоа, просто заткнись! - бросила Темноволосая, - Дай мне подумать!
- Не перенапрягись… - буркнула Светловолосая и отвернулась.
( Read more... )