***

В наушниках играла бодрая музыка, достаточно громко, чтобы другие студенты в аудитории периодически оборачивались на чересчур жесткие ноты. Перед тобой лежала раскрытая газета, одно из тех бессмысленных мусорных изданий, ради которых вырубают леса в Сибири. Вот уж точно – от туалетной бумаги было бы куда больше пользы.
Впрочем, до начала пары нужно было скоротать еще минут пять, а тупо пялиться в одну точку, нечетко выстукивая по столу разрывающий уши ритм, как-то уже поднадоело. Поговорить тоже было особо не с кем, ибо первая пара, в субботу – чудо, если сам лектор появится, что уж говорить о самих студентах.
Врывающийся в аудиторию сквозь раскрытые окна прохладный воздух не спасал от скопившейся за ночь духоты. Плюс ко всему девять утра – зевать хотелось постоянно, оставалось только выбирать – прикрывать рот рукой или просто утыкаться в свой рукав и засыпать. Последнее было наиболее оптимальным выбором, ибо могло принести куда больше пользы, чем гипотетическая лекция, смысл которой временами ускользал даже от самого преподавателя.
Который, между делом, так и не появился, несмотря на раздавшийся звонок. Оставалось только вздохнуть – ну, еще пятнадцать минут приличия, и можно идти пить кофе. Впрочем, у тебя появился повод не торопиться сбегать с пары – в аудиторию ввалилась Мышка. То есть, не то, чтобы ввалилась, очень даже таки грациозно зашла, но по раскрасневшемуся ее лицу было видно, что девушка потратила некоторые усилия на то, чтобы поторопиться к началу. К тому же энергия, которую Мышка источала всем своим видом, двусмысленно давала понять, что если бы было нужно – то могла бы и ввалиться, причем с максимально возможным ущербом для того, кто попытался бы помешать.
И она не улыбалась. Нельзя сказать, что девушка была грустной или сердитой, собственно, даже неестественности в отсутствии улыбки никакой не было.
Но именно за то, что Мышка все время улыбается, ты ею все время и любуешься. Каждую минуту, каждое мгновение, по поводу и без, со смехом или просто – но она все время улыбается своей легкой, лучезарной улыбкой, такой завораживающей и такой волшебно-настоящей, какую редко в последнее время можно увидеть. И даже в свободные минуты, когда, казалось бы, никто и не смотрит, и нет никаких мыслей – Мышка все равно все время улыбается.
А сегодня девушка не улыбалась. В приветствии махнула кому-то рукой, что-то сказала своим подружкам, даже, кажется, что изобразила на лице… И мягко села на свое место.
Спокойная. Тихая. Серьезная. Сосредоточенная…
Никто, казалось, и не заметил, не обратил внимания… Кроме тебя.
А какое дело тебе?
Кажется, она чуть грустно на тебя посмотрела, но твой взгляд тут же соскочил в сторону как бы не при делах, чтобы Мышка вдруг его не заметила.
А, собственно, почему бы и нет?
Но девушке уже нет до тебя никакого дела. Она порылась в своей сумочке, что-то разложила по столу, затем достала какую-то книжку, в которую и погрузилась.
В наушниках взвыла скрипка, играя соло тяжелым гитарам и истеричным барабанам. Терпкий, чуть грубый голос солистки разрывал аккомпанирующий ей шум и насаживал его на отравленное острие ритмического поцелуя. И в унисон с ее криком билось твое сердце от того, что Мышка так и не улыбалась.
Так странно и так непривычно. Когда ее окликали – она откликалась. Когда с ней говорили – она отвечала. Когда с ней шутили – она смеялась, ее губы складывались в улыбку, но девушка не улыбалась.
Затрещала, замигала и погасла лампа под потолком. Все как-то мрачно на нее посмотрели, цокнули языками и вернулись к своим делам. Свежий воздух принес с улицы запах тающего снега. А лектор так и не пришел.
Народ начал собираться и потихоньку выметаться из аудитории. С шумом собирались вещи со столов, сгребались со стульев куртки, гулко бурчали возмущенно-счастливые обсуждения морально-этических качеств неявившегося преподавателя.
Тебя останавливало только то, что Мышка продолжала сидеть, погруженная в свою книжку. Студенты в общей массе вытекли прочь, а ноги сами подняли тебя и подвели к девушке:
- Почему ты сегодня не улыбаешься? - твой голос с хрипотцой дрожит, словно пытаясь тебе помешать.
Мышка поднимает голову:
- А я должна?
- Ну, обычно ты все время улыбаешься, - твои глаза бегают по ее лицу, не в силах остановиться.
- Обычно? - девушка усмехается, но губы ее так и остаются в ровной линии.
- Ну, я каждый день на тебя смотрю – и все время ты улыбаешься, - говоришь ты, стараясь ничего не делать со своим лицом, которое просто не умеет оставаться невозмутимым.
- Каждый день смотришь, - Мышка даже не тебе это говорит, а скорее себе, - И зачем ты каждый день на меня смотришь?
- Потому что в этой серой массе так редко можно встретить людей, которые источают такую искреннюю и равнодушную к требованиям к ней красоту, которые так заражают своим светом, и которые так самобытны, что, кажется, весь мир погибнет… и останется существовать потому, что в нем есть такие люди… - ты вздыхаешь и опускаешь голову от осознания бредовости всего сказанного, - То есть я хочу сказать… ну… я не это имею в виду… в общем…
Мышка всхлипывает:
- Никто так никогда не говорит… Поэтому этот мир и погибнет… Потому что никто не говорит то, что хочет сказать…
Она молчит. Молчишь и ты, просто внимая ее взгляду. Губы ее ровны, но, кажется, где-то там, в глубине ее серо-голубых глаз осталось немного той самой улыбки…
- Неужели я и правда все время улыбалась? - спрашивает Мышка.
Ты киваешь. Она качает головой и лезет в свою сумочку:
- Что ж, значит, больше не буду, - девушка достает клочок бумаги и показывает его тебе, - Вот… Контракт с Богом. Я отдала ему свою улыбку в обмен на то, чтобы быть счастливой.
Ты пробегаешься глазами по листку:
- А ты… - запинаешься, - Ты не была счастливой? А как же твоя улыбка?
- Тебе кажется, что для улыбки обязательно счастье? - спрашивает Мышка.
- Но она была такой счастливой… - протягиваешь ты.
- Вряд ли, - качает девушка головой, - Это была всего лишь улыбка…
- А теперь ты счастлива?
- Не знаю… - Мышка опустила глаза, - Кажется, у меня отныне есть счастье… Но теперь чего-то не хватает для того, чтобы оно действительно работало…
Ты берешь контракт в руки и снова смотришь на него:
- А если бы ты снова была перед выбором… Ты бы заключила этот контракт снова?
Девушка заминается:
- Не знаю…Ведь если я действительно улыбалась…
Ты смяла листок, несколькими быстрыми движениями сложила из него цветок и протянула Мышке:
- Бога нет… Есть только мир, который погибнет, если люди в нем не будут улыбаться…
Ты поцеловала ее в щеку и пошла к выходу. Цветок в руках девушки вспыхнул ярким пламенем и сгорел, прикоснувшись на мгновение нежным теплом к ее лицу.
Мышка вдохнула пепел, растертый пальцами, и чихнула.
А ты посмотрела куда-то наверх и улыбнулась. Мир простоит еще чуть-чуть.
Потому что в нем еще осталась девушка, которая улыбается.
Пусть у нее и нет больше счастья…

26.03.08
wankishta
Девушка, которая улыбается
Юле Миляевой и Алисе Лоулесс посвящается…

Ведь счастье так легко подарить.
- Если бы все было так просто, - говорит Мышка и плачет.
Плачет.
А пепел в ее слезах оставляет на лице глубокие черные шрамы…