***

Идет снег.
Ты стоишь за прилавком, и хочется спать.
Длинные растрепанные волосы поникли, закрывая лицо.
Веки закрыты, но все равно так ярко
Горят лампы под потолком…
А за спиной прилавки, а на прилавках банки
С дешевой рвотой, желчной слюной и едкими слезами.
На любой вкус.
На любой цвет.
Тишина.
Без малейшего запаха.
И хочется найти себя где-то внизу живота…
Но стоишь.
И заходит он.
Кто-то в помятом белом костюме с выпущенной черной рубашкой
И дырой в груди.
Там, где, наверное, могло бы быть сердце…
Жидкие жирные волосы до самой шеи, размазанный по лицу грязно-белый грим, темные глаза и красная-красная кровь на губах, пальцами щедро растянутая в рваную улыбку.
И молчит.
Словно неловко и робко замявшись.
Ты подняла руку, обнажив повисшие на сочащихся из пальцев нитях глаза.
Но они на него даже не посмотрели.
Его руки смяли его лицо в вопросительную гримасу:
- А у Вас нет сердца?
Пальцы с нитями сжались от его голоса, оставив лишь вытянутый указательный, направленный вглубь магазина.
Лицо скомкалось в благодарности, и он побрел в указанном направлении.
Полки, полки, полки…
Сотни, тысячи полок, уставленные банками, чашками, тарелками, блюдцами.
С пальцами, глазами, ушами, костями, языками, кишками, хрящами…
Он шел, шел, а разлитая по полу кровь зыбкой дорожкой убегала у него из-под ног, указывая направление.
Девочки, мальчики, младенцы и зародыши.
Печень, легкие, желудок, мозги.
Наконец…
Сердце.
Одно грустное сердце на блюдце в окружении пустоты.
- Извини, очень быстро разбирают, - сказала кровь, - Последнее осталось. Опилки, ртуть, жидкое стекло и воск – бери, не ошибешься.
И потекла назад к прилавку.
А он потрогал сердце пальцем.
Бьется.
Горит.
И кусается, впиваясь в кожу острыми осколками.
Пахнет.
Так нежно.
И так знакомо…
Он смял лицо в радость, взял блюдце и пошел к тебе:
- Сколько Оно стоит? - спросил.
- Столько, сколько Оно есть, - ответила ты.
Его пальцы нарисовали на лице грусть:
- Но я не могу дать Вам за это сердце то, что Оно есть, потому что Его у меня нету…
- Это всего лишь мясо, - пожала плечами ты.
И вынула у него из глазницы один глаз и отломала от его руки палец, положив их себе в рот.
А он стер свое лицо, развернулся и пошел к выходу.
Глаза на нитях твоей руки вдруг зашевелились, вывернулись наизнанку, обнажив зрачки, и посмотрели на него.
- Я тебя вижу, - сказала ты.
Но не сказала, что видишь дыру у него в груди.
Сквозь которую
Идет снег…

Кричишь
Писком пробитого товара.
Плачешь
Звоном разбитых банок.
Стонешь
Плеском льющейся рвоты.
Кричишь
Ударами бьющегося сердца.
Беги, беги, беги, беги, беги, беги, беги, беги!
Замри, слушая тишину.
Ломай, ломай, ломай, ломай, ломай, ломай, ломай, ломай!
Схватись за голову, сжимая вены, не давая так мучительно бьющейся крови
Болеть.
Бейся, бейся, бейся, бейся, бейся, бейся, бейся, бейся
О мягкие белые стены.
Разбей, разбей, разбей, разбей, разбей, разбей, разбей, разбей
Лицо, чтобы не было слышно
Как пищит телевизор,
Как шипит радио,
Как трещит тишина на заезженной и пустой пластинке…

Идет снег.
Тихо шелестит пленка в камере, стучат бабины, и мелькают по экрану полосы мертвой поверхности.
Ты сидишь на стуле, поджав ноги и опустив голову.
На тебе – темно-зеленое платье и глаза, висящие на тонких нитях из пальцев.
Щелчок.
Он сидит в кресле, наклонив набок голову, положив ногу на ногу, а руки – на колени, ладонями вверх.
На лице – немой вопрос с одним вариантом ответа, сложенным из порванной в улыбке губы.
Щелчок.
Стул такой высокий, что ты изогнулась, чтобы быть в кадре.
А он стоит на коленях на полу.
И, высунув длинный язык,
Лижет твои свисающие с пальцев глаза.
Щелчок.
Он лежит на полу.
Ты сверху.
Слушаешь,
Как бьется в дыре его груди проданное тобой сердце.
Щелчок.
Ты лежишь.
А он пальцами выкладывает на твоем лице широко распахнутые в изумлении глазницы без глаз.
И льет в них ртуть
Из сжимаемого четырьмя пальцами
Сердца.
Щелчок.
Ты сидишь на стуле.
Поджав ноги.
В своем ослепительно темном зеленом платье.
Глаза закрыты,
Меж век сочится ртуть.
А из сжатых пальцев льется холодная вода
Раздавленных глаз…
Тебя тошнит.
Ты открываешь рот, на языке – глаз.
- Я вижу дыру в твоей груди, - сказала ты.
И где-то внутри,
В самом низу живота
Тебя
Нежно
Касается палец…
Щелчок.
А он сидит
На подоконнике закрытого окна и смотрит вдаль.
Дырой в груди.
Сквозь которую
Идет снег…

28.01.08
wankishta
И шел снег
Алисе Лоулесс посвящается…

Щелчок.
И шел снег.
Тебя стошнило.
И мир погрузился в темноту…